February 10th, 2008

book

(no subject)



Ну что сказать, Фрйд-фрейдистски велик.
Вот ведь как оно получаецо, Юнг писал про коллективное бессознательное, про общие мифы, но миф Юнга вышел каким-то хромым, поэтому и не выбрался за пределы узкого круга единомышленников, которые к тому же перегрызлисьмежду собой, почище чем Фрейд с учениками. И не надо говорить, что ах мол Юнг такой хороший не хотел создаватьмифа, типа экологичным был, в том-то и дели, что хотел, поэтому и клеймил увлечение "Востоком", мол не катит это европейцам, им своё надо, и ненавязчиво навязывал понятно что. Вот и получилось в итоге: Фрейд создавал теорию, а создал - миф, а Юнг - пытался создатьмиф, а то и религию, а создал - теорию, одну из многих.

Хотя возможно дело тут в эстетике: про то, что Юнг вырос из немецкого романтизма и в него же врос я уже писал, а вот оту да же вырос Фрейд? Обычно корни психоанализа ищут в пятой дихотомии Фрейда, вспоминая и иудаизм, и особенности того, что эти знатоки считают "типичной еврейской семьёй", мне же кажется, что Фрейд был первым современным восточно-европейским писателем, или шире - писателем из стран третьего мира (Вост. Европа, Ближний Восток, ЮВА, Л. Америка) с их магическим реализмом. Собственно название одного из важнейших трудов Фрейда говорит об этом - "Психопатология обыденной жизни", учитывая, что в качестве объектов исследования у Фрейда выступали сны, ведения, случайности, то получаетя практически - "магический реализм" - визитная карточка писателей из экзотических стран, как соприкосновение мира обыденного, с миром потустороннего, к которому как раз относилисьсны, приметы и т.д. Другой стороной литературы третьего мира в творчестве Фрейда выступает тема угнетения, тема лишения - да Фрейда прессовали за происхождение, но в Австро-Венгрии несладко жилось и славянам и другим меньшинствам, да и если приглядеться тема угнетения и подчинения, где-то черезчур социально, где-то символически присутствует в литературе третьего мира. Юнгу, пасторскому сыну из Швейцарии было этого непостичь в принципе. И ещё одна деталь роднящая Фрейда с писателями ставшими модными во второй половине прошлого века - необычные мотивации, точнее обращение внимания на них, постановка их во главу угла. Когда читаешь хоть, скажем Маркеса, хоть Павича, хоть ещё кого экзотического, то какая-то не совсем иррациональная, но вместе с тем неожиданная мтивация действий героев придаёт им какой-то шарм, но ведь именно Фрейд с его либидо и сексуальностью привнёс новые, неожиданные, нетиповые мотивации в европейскую литературу.


Глянул в ленту а там:
Фрейд - возврат к символизму.
В Фрейде воскресает Антоний Падуанский, Ансельм Ланский.
Фрейд обратил внимание на миф ("Миф об Эдипе").

Вот так совпадение, Антоний Падуанский оченьв здешних краях почитается, причём посвящённые ему церкви довольно отличаются по своей архитектуре от остальных, надо бы этот вопрос исследовать.